Тюркский фактор в истории Южной Руси: «свидомым» сторонникам «угро-финской теории»

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух…

А.С. Пушкин

К вопросу о чистоте нации

Украинские националисты, а также менее радикальные, но все же попавшие под жернова «свидомизма» граждане любят галдеть об угро-финских и туранских примесях у великороссов, зачастую голословно обвиняя «москалей» в том, что они являются народом не славянского корня. Не будем подробно разбирать эту «теорию», являющуюся давним порождением польской антирусской пропаганды. Упомянем лишь, что ее лживость и вопиющая ненаучность были доказаны историками еще в XIX веке, в том числе и таким выдающимся украинофилом как Н.И. Костомаров.

Наш ответ будет ассиметричен – присвоившие себе право монопольного владения наследием Киевской Руси ревнители чистоты «украинской нации» должны знать, что у самих-то «рыльце в пушку».

Причем мы не будем касаться казацкой эпохи, с такими ее привычными, закрепившимися в малороссийском наречии атрибутами, как «шабля», шаровары (это слово персидское, однако заимствование произошло посредством тюркских народов), оселедец, кобза, майдан и духовной персонификацией в образе казака Мамая. Это время и так насыщено реалиями славяно-тюркского симбиоза.

Копнем глубже. Возьмем период Киевской Руси.

«Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, с раскосыми и жадными очами!»

Если о Владимиро-Суздальской земле, находившийся под сильным влиянием украинофильских взглядов русский ученый малороссийского происхождения Николай Костомаров, писал: «Мы имеем целую летопись о событиях этого края в XII веке, и летописец нигде не проговаривался, хотя бы случайно, о пребывании там каких-нибудь инородцев», — то о ситуации в Южной Руси он уже сообщает другое: «Инородцы тюркского племени – черные клобуки, торки, берендеи – играли здесь деятельную роль наравне с туземцами, так что масса, управлявшая делами края, представляла пеструю воинственную смесь. Таков был образ быта Киевской Земли. Казачество уже в своем существе возникало в XIIXIII веке…».

Подтверждение этого тезиса мы найдем в таком уникальном южнорусском историческом источнике XII столетия, как «Слово о полку Игореве».

В нем сохранилось упоминание об осевших в пределах Черниговского княжества тюркских племенах, выступивших на стороне русских князей: были, могуты, татраны, шельбиры, топчаки, ревуги и ольберы. Их собирательное название было – ковуи.

Но ковуи – лишь одна ветвь тюркских вассалов южнорусских князей, известных в истории под именем «черные клобуки», в состав которых также входили торки, печенеги, берендеи.

Расселенные в Поросье, в конце XI века они стали важной военной опорой киевских князей и участвовали во всех военных действиях, инициированных последними, в том числе и в русских междоусобицах.

Дошло до того, что военные силы Киевского княжества, согласно Ипатьевской летописи, состояли из 3 основных частей: киевского ополчения, черных клобуков и княжеской дружины. Поэтому черные клобуки быстро получили большой вес в политической системе Киевского княжества. Наравне с боярством они принимали совместные решения о приглашении в Киев того или иного князя. В летописи неоднократно повторяется устойчивое выражение: «вся земля Руськая и чорные клобуки».

После монголо-татарского нашествия оседлая и полуоседлая часть черных клобуков осталась в Поросье, где была ассимилирована местными славянами, приняв участие в формировании южнорусской или малороссийской народности. Той самой ветви русского племени, из которой уже более 150 лет «свидомые» идеологи безуспешно лепят антирусскую «украинскую нацию».

Но тюркский фактор влияния на Южную Русь в XIIXIII веках не ограничивался черными клобуками. Снова обратимся к «Слову о полку Игореве».

После первой, окончившейся победой, битвы с половцами на реке Сюурлий, разлетевшиеся стрелами по полю за добычей воины Игоря помчали «красныя девкы половецкыя». Эпитет «красные», значит – прекрасные, красивые.

То есть в представлении южных русичей дочери тюркского кочевого народа являются красавицами. Наверное, отсюда берет начало народный малороссийский образ женской красоты, выраженный в песне: «Чоpнiї бpови, каpiї очi, темнi, як нiчка, яснi, як день!».

Даже русские князья не считали родство с половцами чем-то зазорным. Так сын князя Игоря Владимир женился в плену на дочери хана Кончака. В 1187 году он вернулся на Русь вместе с женой и ребенком, здесь они повенчались по христианскому обряду, а перед венчанием Кончаковна была крещена и названа Свободой.

Подобные международные браки заключались не только из династических соображений в аристократической среде.

У половца Овлура, который помог бежать Игорю из плена, мать была русской. Игорь отблагодарил Овлура тем, что сделал его вельможею и после крещения выдал за него дочь тысяцкого Рагуила. Так половец стал родоначальником знатного рода Северской земли.

В общем, в истории Киевской Руси довольно свидетельств, возникающей на определенном этапе взаимодействия, положительной комплиментарности между тюркскими этносами и русичами.

Слияние в русском море

Какой же вывод можно сделать из приведенных фактов? Насколько сильна степень тюркского влияния на население Южной Руси? Можно ли, оттолкнувшись от риторики украинских националистов утверждать, что малороссы, это не славяне, а славянизированные тюрки?

На наш взгляд, лучше всего для характеристики взаимодействия южноруссов и тюркских народов в классическом Средневековье, подойдут слова Н.И. Костомарова, которые он адресовал любителям угро-финских исторических мистификаций XIX века:

«Нет основания искать здесь каких-то отличий от других русских Земель вследствие происхождения особой этнографической ветви – смеси славянской народности с финско-тюркской… Мы не отрицаем, что такое смешение племен существовало, но не видим никаких данных признавать его настолько важным, чтобы оно могло дать народной жизни начало, совершенно противоположное прежним славянским свойствам…».

Да и вообще, не стоит придавать кровно-расовым вопросам и иноплеменным влияниям на ветви русского племени чрезмерное значение.

Со временем, все тесно взаимодействовавшие с русичами в эпоху Средневековья инородцы обрусели, и относительно незначительные тюркские и угро-финские вкрапления сгладились в обеих русских народностях (кстати, у белорусов тоже есть свой тюркский след – это ассимилированные ими польско-литовские или белорусские татары).

В конце концов, нужно помнить, что понятие «русский» вмещает в себя не только кровь, текущую в жилах.

Русским человека делает русский дух, русская ментальность и русская культура.

Яркий пример — русский ученый, писатель, создатель «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимир Даль, отец которого был датчанином, а мать происходила из рода французских гугенотов.

Что же до украинских ревнителей «чистоты нации», которым повсюду мерещатся угро-финны, то им расово-антропологические исследования лучше бы начать с себя. Может быть, тогда откроются истинные причины их иррациональной ненависти ко всему русскому…

Автор: Мирослав Руденко